Сансара джинс

Я училась на первом курсе.
Была зима, и с подругой купили джинсы. Тогда были в моде клешенные. Мои в общем были из них. На этих еще была строчка из красных ниток. Мне казались они прекрасными. Денег особо не было, как и штанов. Да и вообще какой-либо достойной одежды.
Длительное время до старших классов моим гардеробом заведовала маменька, из-за чего я пережила не самые удачные моменты жизни. До сих пор с содроганием вспоминаю некоторые элементы гардероба. Но, справедливости ради отмечу, вина была не мамы, а скорее веяний эпохи. Мама-то сегодня утверждает, что все было совсем не так. Но я-то помню эти позорные лосины в горошек и ненавистную куртку кирпичного цвета. За позорными лосинами последовало мое хипповское прошлое, как бунт против ангорских капоров и проклятой, портящей мне жизнь, пихоры. Ходила как елка, увешанная фенечками, расшивала штаны и таскала тесемки на голове. Любила шокировать публику.
Потом уже Continue reading

Эгладор! часть 2

Первую часть читать здесь
Первое, что сделала, приняв новую жизнь — обновила гардероб (не ходить же как цивил?!). Свои штаны решила расшить. Шить категорически не умела, как впрочем и вышивать. Что смогла — сделала. От привычного «Толкиен жив» или «Толкиен forever», пошла дальше — вышила даже что-то рунами вроде патетического «О, Валинор!».
Еще обратила внимание, что многие уважающие себя эгладорцы, носят на голове полоски. Моя подруга, сумеречный эльф Айрэн (в миру Маша) — тоже хоббитского вида юная «дева», не старше 15 лет, с плащом из цветной простыни осведомила — «Хайратник». Хайратник — стал новой бедой для учителей и соседей, которые твердо уверовали, что я попала в секту, и почти на грани того, чтобы спиться или сколоться. Эти «полоски» у меня были разные — из бисера, из кожи, из тесемочек. И главную миссию выполняли — повергали в инфаркт родственников, продавцов и знакомых родителей, и стали тем, что вознесло меня на высоченные миры Лотлориена и прочих божественных мест.
Были выволочены из стенного шкафа родителей все бабушкины юбки, тряпки и платья. Эльфов называли, между прочим, занавесочниками. Я не стала идти против традиции, расширив ее шторами, наволочками и кружевами.
Рюкзак же, который перекочевал от старшего брата в мои руки, был мгновенно исписан замазкой. Вначале на нем значились высокопарные фразы на эльфийском и с переводом на русский. По мере накопления опыта пребывания в Нескучном, надписи и атрибутика усложнялись, и к ним добавились неожиданно новые — «Цой жив», «Бутусов — да!» и прочий хрестоматийный ужас.
Continue reading

Эгладор! О боже, я толкиенист

— Нарекаю тебя отныне… Нимродэль!!! — торжественно произнес Гэндальф, невысокого роста молодой человек с жиденькими бакенбардами, в очках и кожаной куртке. Вид у него был скорее, как у кота Базилио, чем как у крутого мага. Но Нимродэль, т.е. меня, это слабо волновало. Опустив обмотанноую голубой изолентой хоккейную клюшку, изображающую меч, маг закончил «крещение».  Сердце бешенно билось, душа воспарила —  я прошла инициацию и стала членом большой «братии» толкиенистов.
С этого момента, я уже была не какая-нибудь обычная школьница, «цивил» — как я уже спустя полчаса презрительно буду называть всех нормальных и здоровых людей, а самый настоящий эльф.
Хотя, если быть честной, мне в пору было бы стать гномом, а точее даже хоббитом.
Но куда мне! Само собой желающих было не так уж и много. Кто захочет быть страшным и мерзким орком, или мелким и волосатым хоббитом?
Самой популярной «национальностью» была естественно эльфийская. Они ведь все поголовно красивые, умные, ну и бессмертные. Ну и я поддалась стадному инстинкту. Поди не дура — тоже захотелось стать умной и красивой. Кхе. Людьми не становились, ну только если очень знаменитыми — Баромиры, Фаромиры, ну и, конечно, была масса Арагорнов. Не считая великой четверки (бродило около дюжины Фродо, Сэмов, Пиппинов и Мэрри), хоббиты были тоже не на топовых позициях. И это было в махровые 90-ые, когда ни о какой экранизации «Властелина колец» и речи не шло.
Continue reading

Звериный оскал капитализма

Вожу ребенка на подготовку к школе. Математика, чтение — все как положено. Всё, что будет заново учить бедный первоклассник, но все равно должен знать заранее.
Начала вспоминать свой первый класс.
И поняла — вообще почти ничего не помню. А что помню —  совсем не относится к учебе.
В школу пошла в самый отличный для этого момент — в 1991 году. Как сейчас помню.
Мы в августе в Крыму, а тут все разговоры — другая страна, все мечутся, в панике. Но для меня это было пустым звуком.
Какая такая другая страна? Вернулись в Москву, и пошла в школу. Сияющий с букетом первачок.
А там учителя в растерянности. Как учить? Чему?
А мы — октябрятами будем или нет? Вот помню, как еще в саду страсть как зивидовала алым галстукам братьев. Прямо давилась от зависти. Брала их, гладила. А тут даже октябренком не стану.
Ходить ли в форме? Мы все пришли в ней, советской и хрустящей от чистоты. В фартучках белых для праздников, и были еще — черные, для каждого дня. И воротнички, заботливо купленные родителями еще до лета. До того самого лета. А потом родителям сказали — ходите в чем ходите…
А еще помню, как к нам приезжали американцы.

Continue reading

Первая любовь

Это не был садовский друган, с которым нас, как и прочих хулиганов, не желающих спать днем, откладывали отдельно на раскладушке в игровой.
И даже не школьный походный старшеклассник, который мастерски рубил топором дрова, и якобы от чьего имени, мерзкие подружки кидали валентинки для меня с дурацкими признаниями.
Я натура была весьма увлеченная. И была увлечена тогда в первую очередь книгами.
К своему стыду признаюсь, это был
Continue reading

О плохом воспитании

Вчера по выходу из подъезда в Колбасе проснулся вандал.
Она набросилась на рекламный щит-раскладушку, и пнула его.
Я стала оттаскивать разбушевашегося варвара, как она вырвавшись из рук, пнула уже машину. Между прочим, дорогую иномарку.
Мимо проходил какой-то мужик и в ужасе посмотрел на милую девочку, с торчащими из-под розовой шапочки хвостиками, хищно нападавшую на машину.
Я начала давиться со смеху. Колбасень увидев мою реакцию начала продолжать сеять тьму.
Взяв себя в руки, сделав покер-фейс, я привела в чувство ребенка.
До селе за ней подобные дерзости не значились.
В отличии от ополоумевшей маман, Феодора значится настоящей принцессой. Только юбочки, розовый цвет, рюши, блестящие туфельки. Полный набор ада современной королевишны — милые пони,  винкс и т.д.
Хотя иногда чудища прорываются.
Удивившись нежданному поступку я пошла дальше.
И вдруг вспомнила.
Continue reading

Пихора навсегда

Разбирала я на днях стенной шкаф, и наткнулась на старое барахло, томящееся в нем еще с моего детства.
На фоне разбора, Феодора пыталась определиться с выбором платья в садик на следующий день. Каждый раз, советуя ей, шагаешь по тонкому лезвию.
— Нет, это не надену, здесь пуговицы! А это темное, я не люблю темное! Хочу розовое!!
Юбки, платья, сарафаны, костюмы летят в разные стороны, выбрать, конечно, очень тяжело.
Я же выгребаю со дна сундука свое платье снежинки, сшитое мамой из белой простыни. Руки мои задрожали от драгоценности и святости вещи. Вообще-то,  снежинкой я была в саду, а в первом классе почему-то меня одели в костюм клоуна. На самом деле не почему-то, а просто потому что кто-то его отдал, а снежинка уже не лезла. Надо сказать, что костюм был прекрасный, но ощущение, что я полный лузер не покидало меня еще очень долго. Я уныло ходила в своих помпонах с розовым носом на фоне принцесс, красных шапочек и мальвин. Постфактум, можно конечно утверждать, что у всех были дешевые синтетические платья из Китая, но тогда они казались мне вершиной творения. Клоун же пришел из ада убить меня и опозорить.
Феодора тем временем: «Мам, клетчатую юбку не хочу надевать, где мой сарафан с цветочками?»
И тут, сердце мое сжалось. На дне сундука лежала… Пихора!
Continue reading