Выжить среди руин

Всегда была человеком, который не верит в судьбу.
Для меня есть человек, его воля и борьба.
Чудеса были связаны с конкретными людьми.
Но вот после истории с Сергеем Владимировичем, начала задумываться.
В последнюю нашу поездку на Донбасс, нам дали его адрес, чтобы отвезти гуманитарную помощь (читать здесь).
Адрес, это, конечно, громко сказано.
Его дом в Хрящеватом еще в августе был разрушен под основание артобстрелами.

Continue reading

Каждый день — смерть

На днях пришло сообщение от Жени — моего друга и соратника из Луганска, с кем мы делаем это большое дело.
Как всегда ужас не дает осознать происходящее — постоянно на Донбассе кто-то из больных диабетом умирает…
Дело в том, что марте к нам обратились за помощью для девочки Кристины, которой срочно нужно было доставить тест-полоски Акку Чек. Девочка больна диабетом, причем в тяжелой форме, когда сахар надо постоянно замерять. На призыв о помощи девочке отозвалось много людей. Привезли так много тест-полосок, что около двух десятков оказались лишними (они имеют срок годности). Благодаря Лене Жуковой, которая дала нам целую коробку глюкометров, тест-полосок других фирм, и других отзывчивых людей, у нас на руках оказалось несколько коробок жизненно необходимых вещей для диабетиков.
Еще когда мы были в Луганске, нашли общество диабетиков.
Женя, спасибо тебе огромное. Ведь можно было бы просто отдать это в больницы, но решили раздать это именно по самым нуждающимся… Женя, мы с тобой всегда смешные — по тысячу раз говорим друг другу спасибо, потом говорим не за что. А потом опять. Но как не сказать?
Вот что он пишет:

Continue reading

Плохие новости. Луганск

Байдушев Емельян Васильевич, которому мы привозили в марте инвалидное кресло и еду, умер.
Летом, его дом в Хрящеватом был полностью разрушен. Они с женой по счастливой случайности оказались в огороде, что и спасло им жизнь. Но осколками получил ранение — посекло ногу. Постоянно сочилась сукровица, ранения не заживали — мокли. Его мучали жуткие боли, на лекарства денег не было.
Его жена потеряла двух сестер, одну из них убило на месте — накрыло миной в огороде, при бомбежке поселка. Тело лежало в огороде полтора месяца, пока огневая линия из поселка не ушла. Даже захоронить не могли во время этого ада. Вторая сестра умерла от инфаркта в первый день перемирия.
Теперь Клавдия Михайловна осталась одна, живет в общежитии в Луганске.
Осознать подобное невозможно. Мозг упирается и отказывается понимать.
11073439_1448937175397262_511571794_n.jpg

вторая новость

Кристина

Рано утром звонок от Жеки:
— Дуня, слушай, тут у одной девочки проблема. Нужна срочно помощь.
Это Кристина.
Она и ее сестра Дина приемные дети в семье Тестишниковых в Луганске.
Около двух лет назад этой красавице был поставлен диагноз «инсулинозависимый диабет».
Думаю не стоит рассказывать что это за заболевание и особенно в такой форме.
Мама работает лаборантом в школе. Зарплаты и выплаты на детей не получают уже 7 месяцев. Получила за все время 1000 гривень. Папа тоже работает, но денег не платят.
Инсулин девочке выдают, но оказалось большой проблемой достать тест-полоски для замера уровня сахара, который в такой форме гуляет в течении дня. Для этого нужно две упаковки полосок «Акку-Чек-Перформа» каждый месяц. Также нужны инсулиновые шприцы или иглы к ручке-шприц.
— Бежим.

Continue reading

Только не плакать!

Но это не грустный пост. Наоборот.
Написала недавно историю героической и потрясающей Черных Любовь Михайловны из Луганска. О том, как она потеряла в результате обстрелов ногу и руку, когда помогала на птицефабрике вытаскивать трупы кур. Летом, когда была угроза заражения города от инфекции.
Когда мужчины отказывались идти выгребать гниющие тела птиц. Когда там находиться больше 15 минут было нельзя. Люди теряли сознание. От запаха, смрада, жары. Это все почти под постоянные обстрелы города.
Любовь Михайловна под градами и ураганами помогала. И лишилась ноги и руки.
Когда мы навестили в ее доме в поселке Фабричном, она попросили одного: «кресла бы, весной это надо отдать, да и колеса сломаны — почти не ездят».
И знаете что?

Continue reading

Краснодон, война и боль

Попав в Луганск, мы не имели возможности из-за массированного артобстрела, добраться до Первомайска и довезти гуманитарную помощь.
— Отвезем подарки и конфеты в краснодонский детский дом интернат?
У нас с собой было немного игрушек и какое-то количество конфет для детей. Лучшего места, чем детский дом для них и не придумать.
Добирались до интерната уже когда стемнело совсем, ехали какими-то козьими тропами и долго не могли  найти. Где-то вдалеке слышалось эхо от градов. С непривычки и на автоматизме мелькнуло на долю секудны — салют. Но  быстро прошло, и пришло жуткое осознание действительности.
— Далеко, не бойся. Сюда не долетает
Continue reading

Женщины и война

Друг написал в личку про поездки в Луганск: «Стоит ли это того? Олигархические кланы ведут разборки. Гибнут простые люди. История стара как мир«.
Даже как-то растерялась. Что могу сказать? За последние несколько недель, от друзей это главный вопрос — зачем рисковать?
На это могу ответить одной историей.
Есть такая Черных Любовь Михайловна, 53 года рождения.
Continue reading

Заметки с войны

В моей жизни за последний месяц произошли глобальные изменения.
Окутал такой мрак, что сложно передать.
Многочисленные истории, услышанные в Новосветловке, Луганске, Первомайске не дают покоя.
Детские лица, надписи на домах, бабушки еле шагающие по лестницам за хлебом, дома с разрушенными подъездами…
Больше всего в мире хотела бы расслышать эти истории. Забыть эти лица. Хочу ходить по магазинам и кино, и спорить яростно в интернете, как раньше, о том, кто прав, а кто виноват.
Но с другой стороны — это жизнь, и я ее должна знать. Запомнить ее. Все мы должны знать, и не отворачиваться. Не прятать голову, и понимать: война — это, черт возьми, не сводки с мест, не бравурные заявления главнокомандующих. Война — это вечная боль и страх.
— Летом мы хоронили трупы в огородах. Такая бомбежка шла, что у дома могли только закопать… А в городе стоял трупный запах. Сколько погибло — до сих пор неясно. Бывает, что тело может лежать в квартире долго. И никто не знает. Может до сих пор где-то кто-то лежит…

Continue reading

Сбор гуманитарной помощи

Всю мою жизнь гуманитарная помощь оставалась чем-то из детства. Тушенкой, киндер-сюрпризами из начала 90ых. Когда американцы высылали еду, а мы стояли за ней в очередях. Это были пакеты сухого молока, какие-то коробки, а еще игрушки. Что-то из детства. Что-то такое далекое. Тогда и услышала слово «гуманитарный» в первый раз. Были тяжелые времена и было туго. Но мы не голодали. Был дефицит, не хватало много чего. Но мы жили. Это помогало, но не спасало.
Но я никогда в жизни не могла представить, что настанет в жизни момент, когда увижу, что гуманитарная помощь —  единственное, что помогает выжить. Моя подруга Оксана, написала у себя на страничке в сети: «впервые в жизни на купюру в 100 рублей я посмотрела как на 2 пачки макарон, которые способны прокормить, пусть и недолгое время, людей»
Мне так хочется писать веселые посты о моем детстве. Мне так хочется вывешивать фотографии из моих путешествий. Мне больше всего в мире хочется, чтобы не было повода для сбора денег и этих постов.
Continue reading

Геббельс о войне

Пост о моей поездке в Первомайск вызвал изрядный ажиотаж.
Особенно среди моих друзей и знакомых.
Многие в личку стали писать, мол, я адовый сотона, разжигаю, призываю к ненависти в своих постах. На моих руках кровь. Геббельс, чо.
Оправдываться совершенно не собираюсь, потому как в своих текстах не вижу ничего политического.
Написала то, что видела и слышала. Ни больше, ни меньше. В текстах всегда прямая речь, поэтому читатель, имеющий голову на плечах, всегда вычленит нужное и сделает свой вывод сам.
Кто считает, что я вру — пусть едет и проверит сам. В противном случае пусть молчит.
Кто считает, что даю лишь какую-то часть реальности отчасти прав — потому что

Continue reading