Если звезды зажигаются

— У нас космос рушится, а у нее дети не покакали!
Именно так дословно говорил про маму, один из папиных дружков, с которым они любили постигать смысл жизни на кухне. Впрочем, этот же дружок, после одного из таких постижений, был спущен ею с лестницы и в догонку получил сковородкой в темя. Но это уже другая история.
Эту фразу вся наша семья очень любила и цитировала в различных ситуациях.
Она настолько вошла в наш быт и сознание, что я ее даже не замечала.
Пока она не стала бытием моей собственной жизни.
То ли особая именно для этого фаза луны, то ли погода или растущий евро, но именно сегодня осознала ее до глубины костей, почек, сердца и других органов.
Между какашками и вселенной.
Именно так, и ни в каком другом порядке и варианте.

— Мамочка, у меня болит животик!
Все твое бытие занимает только это. Как поспали, как поели, как прошли занятия, что сказал учитель? Температура, жар? Сыпь, горло, кашель?
А еще, чертподери, надо сделать для новогоднего конкурса, елочную игрушку. А еще снежинок нарезать.
Вечный день сурка — кружки, кружки, кружки, часовые ожидание шахмат, балетов, рисований. А между занятиями домашние задания, сопли, супы и еще черти что.
Ты становишься нереальной занудой, с трудом сдерживаешься в компании друзей, что бы не начать нудить про «наши достижения». Ты держишься из последних сил, что бы не забомбить ленту фотографиями и рисунками своего чада. Но потом одумываешься в последнюю секунду, понимая, что у «нормальных людей космос, а у тебя как всегда».

И где-то между сидениями в предбанничке детских домов творчества, пролистывания бесконечной френдленты, ты вдруг зависаешь глядя на стену с детским рисунком космоса. А на ней, картине, — мириады звезд — бесконечность, разлитая гуашью. Ты проваливаешься в нее, и тебя уносит. Далеко от животов и «асколькословвминутучитаетвашребенок?».
Вдруг начинаешь слышать запахи. Рядом чистят мандарин — так пахнет Новый год и зима в России. И ты проваливаешься в этот запах. Вкусный едкий запах детства.
Вдруг начинаешь видеть мир вокруг. Снежинки крутятся и сумасшедше танцуют под фонарем на улице.
А фонарь, не просто фонарь — это магический, из Нарнии. Он стоял в лесу, волшебном лесу, в котором жили говорящие животные. Где бегали фавны, и надо было обязательно спасти мир.
А рядом со входом маленькая дверь, где обитают школьные гномы. Они прячутся и всегда успевают удрать, когда ты пытаешься их застать врасплох.
А  еще где-то летают кометы, взрываются галактики, прорывают пространство протуберанцы.
Вселенная такая большая, огромная. Когда я была маленькая, как раз когда папин дружок был спущен с лестницы, ощущала себя песчинкой, и всегда было невыносимо страшно думать об окружающем мире. Он был так велик, а я так мала, что голова ходила кругом. Жмурила глаза, прогоняя мысли. Но они никогда, никогда не уходили. Они жили со мной при поедании запеканки, прогулке и драки за куклу с еще некрашенной блондинкой.
А теперь кроме горшков и домашних заданий, подчас ничего и не видишь.
Мысль убегает бесконечно далеко, начинает прыгать, задаваться неуместными и неудобными вопросами, как из небытия доносится звонок мамы:
— Дуня, я надеюсь ты надела ребенку теплую обувь?

PB122477

 


Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *