Эгладор! О боже, я толкиенист

— Нарекаю тебя отныне… Нимродэль!!! — торжественно произнес Гэндальф, невысокого роста молодой человек с жиденькими бакенбардами, в очках и кожаной куртке. Вид у него был скорее, как у кота Базилио, чем как у крутого мага. Но Нимродэль, т.е. меня, это слабо волновало. Опустив обмотанноую голубой изолентой хоккейную клюшку, изображающую меч, маг закончил «крещение».  Сердце бешенно билось, душа воспарила —  я прошла инициацию и стала членом большой «братии» толкиенистов.
С этого момента, я уже была не какая-нибудь обычная школьница, «цивил» — как я уже спустя полчаса презрительно буду называть всех нормальных и здоровых людей, а самый настоящий эльф.
Хотя, если быть честной, мне в пору было бы стать гномом, а точее даже хоббитом.
Но куда мне! Само собой желающих было не так уж и много. Кто захочет быть страшным и мерзким орком, или мелким и волосатым хоббитом?
Самой популярной «национальностью» была естественно эльфийская. Они ведь все поголовно красивые, умные, ну и бессмертные. Ну и я поддалась стадному инстинкту. Поди не дура — тоже захотелось стать умной и красивой. Кхе. Людьми не становились, ну только если очень знаменитыми — Баромиры, Фаромиры, ну и, конечно, была масса Арагорнов. Не считая великой четверки (бродило около дюжины Фродо, Сэмов, Пиппинов и Мэрри), хоббиты были тоже не на топовых позициях. И это было в махровые 90-ые, когда ни о какой экранизации «Властелина колец» и речи не шло.
В отличии от занудной меня, некоторые мои новые друзья как раз были не лишены юмора. Например тощий, высоченный, с руками как у паука, хоббит Илиен (вообще-то, ему надо было бы быть, конечно, Дуримаром, да), маленький усатый в тельняшке дракон Скай.
Уже меньше чем через месяц, я стала Мымродэлью, и почти всегда можно было услышать от кого-то, при появлении меня:  «Мымродэль, иди в бордель» и т.п. Но чаще всего стали называть просто Ним. У меня есть до сих пор друзья, которые так и зовут. Никому не говорите почему. Позорище какое
Быт и нравы нашей жизни:
Все персонажи значились, как «существа». Если ты не мог догадаться по внешнему виду кто это, ты всегда мог фамильярно поинтересоваться: «Существо, ты кто?». «Существа» были разнокалиберны. И не только из книг Толкиена. Герои Перумова, Сапковского, Лавкрафта, Желязны… Были герои Булгакова (Гэлы, коты Бегемоты и проч.), Гоголя (Вии, паночки и проч.) и др. Фрики всех пошибов кантовались именно там. Я была среди них не последним экспонатом, что с горечью признаю.
Вот, например, была полная девушка, разгуливающая в парике с сединой, ярко подведенными карандашом глазами, вся в черном  — с пластиковым бриллиантом во лбу. Именновала она себя ни больше, ни меньше как Мелькор (короче, хуже Саурона, если не в курсе). Ааа, вспомнила — у нее еще был черный плащ, и она всегда очень таинственно пыталась всех испепелить взглядом. Хлоп-хлоп глазищами, плащ отведет в сторону, а я лишь смотрю на ее толстый зад, обтянутый лосинами…
Боженька, я ведь не популярный блогер, и все эти люди не прочитают это, и не захотят меня убить, правда же?
Еще был мальчик в черной бандане и дутой спортивной куртке, который обычно представлялся просто и скромно: «Эру, Эру Илуватар». Эру — создатель мира в толкиенском эпосе.
Замечательны были Галадриэли, Варды и прочие прекрасные «девы», почти божественного происхождения. Как правило, это были совсем молоденькие девчонки, часто с проблемной кожей, дрожащим голоском, любящие петь песни, надевать занавески  (само собой «плащи») и жемчужные сережки. Их возвышенный и глубоко духовный мир всем своим видом показывал, что в туалет они уж точно никогда не ходят. Юноши подобного плана были обязательно с длинными волосами, худощавыми и с очень обходительными манерами. Как правило, они были эльфами — светлыми, сумеречными, даже темными, но все равно бессмертными. Умными и красивыми — попрошу заметить. Я тоже была умной и красивой. И бессмертой. На самом деле всю эту шайку-лейку, включая меня, бывалые толкиенисты, называли «дивными», а если быть более точной — «дивнючими».
Молодые люди-неформалы в косухах, обычно выбирали «темную» сторону вопроса. Становились они брутальными орками, гоблинами или троллями. Это были «маньяки» — они тусили немного поодаль от основного скопления, и как правило устраивали «стенка на стенку». Какие юноши, ах… Они смотрели свысока на дивнючих. И их понять можно.
Стенки были самые, что ни на есть «настоящие» — с самопальными кистенями, щитами из железных или алюминиевых листов. Приходили «гоблины», в основном, чтобы подраться. У них были «дрыны» — мечи, сделанные из подручных средств. И ими «махались». У кого были деньги (а таких было немного), тот уже делал себе кольчуги и прочую усложненную амуницию. Именно из этих «маньяков» впоследствии выросли многочисленные реконструкторские клубы, воссоздающие миры разных книг, и не только фэнтези, а также отыгрывающих реальные исторические события, вплоть до второй Мировой войны. Отыгрывание — ролевые игры — было, правда, и тогда популярно. Но начиналось всё с клюшек, лыжных палок и картонных лат.
Собирались толкиенисты, или как позже они в народе станут именоваться «толчками», тогда каждый четверг в Нескучном саду, нескучно именуемым Эгладор. Почему Эгладор, видимо, помнили только Старожилы. На момент моего прихода в «обетованную землю», почти все в один голос, прихлебывая при этом пиво, отстраненно говорили: «Эгладор уже не тот, обмельчал». Я в это свято верила и тоже страдала, что уже всё не то и что всё обмельчало. Я тоже была частью этого мельчания, за что тоже переживала, хотя на самом деле и не подозревала, почему стало плохо.
Мне-то было очень хорошо.
На самом деле, я просто жила Эгладором. Все моё бытие мечтало об одном — дожить до заветного четверга.
Позже, выяснится, что по воскресениям собирались толчки еще в Царицынском парке, который значился как Мандос. Место, куда собирались все трупаки. Мертвятник иначе говоря. Туда я тоже стала ходить каждую неделю, как на работу.
В Мандос со временем всё больше приходили люди помахаться дрынами, «поманьячиться», а тонкие и чувственные натуры предпочитали Нескучный. Сейчас отреставрированное Царицино ваше — попса. А тогда, тогда… Тьфу, обмельчало сейчас всё… Не то.
Были и другие места — например, по пятницам в помещении где-то на Академической, а в субботу, некоторые любители собирались в Крылатском — но это было совсем не для всех. Самым популярным местом все равно оставался Эгладор, который за обилие дивнючих называли Эльфятником.
Зимой и летом, под ливень и снег, в град, мороз — мы стойко, клацая зубами, переминаясь с ноги на ногу шли. Денег ни у кого и никогда не было, и по мелочи наскребали что-то, покупали какое-то дешевое пойло, в основном пиво, которое я тогда не переносила, и чипсы. Тогда купить алкоголь мог и любой ребенок. Как теперь молодежь выкручивается? Не представляю.
Сразу после крещения стала ощущать мир по иному. Были и раньше подозрения чувствовать по-другому, но теперь появился и повод. Я  эльф, а не какой-нибудь там «цивил». «Цивилы» — это, кстати сказать, самая презираемая когорта людей. Хотя мне почему-то в голову не приходило, что мои родители, братья и подруги из школы тоже были «цивилами», но их всех не уважала в целом, как «класс».
— Ну как можно быть такими? — вопрошала в вечность своей подруге — «вампиру» Гил, когда мы садились на пол в метро, под недоумевающие взгляды бабушек и мужчин, устало ехавших с работы. Садиться на пол, бренчать колокольчиками и всячески эпатировать — это были обязательные атрибуты жизни любого неформала того периода. Вызов, не иначе.
Бабушки впрочем охали между собой:
— Дуры, задницы отстудите!
Но «дуры» были выше этого:
— Как можно так жить?
Оппозиция «цивил-нецивил» была самым важным для нас. Осознание того, что тебя никто не понимает, что все люди бегают «по замкнутому кругу», а ты-то нет, возвышало нас над суетой бренного мира. У нас была магия.

Вторую часть читать здесь

Копия IMGP0826


Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *