Когда меня не было (часть 1)

Все события и герои реальные. История произошла с нами около 10 лет назад, и записана не так давно, поэтому что-то опущено, что-то недосказано, а что-то и забылось. Для меня это одно из самых знаковых событий в моей жизни. Рассказ был уже опубликован в одном из журналов, но решила выложить здесь. Итак…

Сейчас мое дежурство. Утро — 7 часов. Каждый раз, когда моя очередь, внутри меня всегда что-то щемит. Утро — лучшее время. Потому что только утром появляется надежда, что мы выживем.

Только утром нет чувства безысходности, которая весь день пребывает с тобой, съедает тебя. Только утром ты радостно открываешь глаза и веришь, что сейчас произойдет чудо, и погода наладится, и ты наконец выберешься из этого снежного кокона.

Я лежу —  моя очередь выходить. Да, утро лучшее время, но только до первого выхода. А потом становится еще хуже, чем было.

Мы учредили дежурство, через каждый час выходить и смотреть рассосалось облако или нет. Каждый выходил из палатки раз в два часа. Если хотели в туалет, обычно терпели до своей очереди или менялись. Выходить раньше времени было дурным тоном. В какой-то момент это и стало целью нашей жизни — дожить до своего победного выхода. Ночью мы ставим будильник на самую рань, и держим дежурство до заката. «Молоко» не уходит.

Обычно это так: ты лежишь, и смотришь на часы, которые висят под потолком палатки, и знаешь, что выходить через час. Лежишь, проходит час — смотришь на часы, а прошло всего 5 минут… И так все дни. Стрелка еле ползет. Время просто остановилось. Ты пытаешься что-то придумать, чтобы оно бежало быстрее, и любой задумки хватает на час, ну на 2. А потом тебя поглощает беспощадная тянучка.

И ты вспоминаешь…

Что в общем-то все должно было сложиться по-другому. Что это должен был быть самый обыкновенный поход в сопках Кольского полуострова — Хибинах. В подобные походы ходили сотни моих друзей.

А мы вдруг влипли. Нас было четверо, трое ребят и я.

Если кто-то из бывалых туристов, скажет, что такого не бывает — он прав. Такого не бывает. И с нами это произошло.

А ведь все начиналось так здорово. Нам очень повезло с погодой, тогда в первый день. Солнце слепило нам глаза и ярко бликовало на «горах». Мы постоянно смеялись. Наше «обмундирование» оставляло желать лучшего, поэтому все спуски с гор на лыжах (а это были ни разу ни горные лыжи) заканчивались жуткими приступами хохота, если кто-нибудь завалившись на бок с рюкзаком, долго не мог встать — снег был очень глубоким. А пытаясь встать, увязал еще глубже. На стоянках в туалет тоже, естественно, ходили на лыжах, иначе рискуешь оказаться по шею в сугробе. А когда сидишь — можно для удобства держаться за мыски лыж. И все конечно сопровождалось оглушительным ржанием.

Сам снег был с настом. Ехали мы не по снегу, а по тончайшему слою льда, покрывавшему глубокие сугробы. Солнце, освещающее всю долину, делало сопки похожими на огромные блестящие леденцы. А когда едешь на лыжах, корочка под ними хрустит и ломается, словно у яблочной шарлотки. Настроение было хоть куда. Даже паршивая экипировка смешила, а не расстраивала.

Росомаха

После спусков и невероятных увязаний в снегу, мы спустились в долину. Попав в редкий лес, мы сразу увидели следы.

— Чьи это следы?

— Росомахи.

Про росомаху я знала мало. Знала, что такая просто есть. Ну, еще я так всегда называла свою подругу.

— Чего это такое?

— Что-то вроде маленького медведя.

Мои лыжи подкосились.

— Она хищник?

— Не переживай ты!

Нет, я конечно не в первый раз в горах и лесу, видела там диких козлов, лошадей, но…

— А она нападает?

— Да ладно, сколько ходил в Хибины, ни разу не пострадали…

Тогда росомаха была для меня главной бедой. На каждой стоянке, не успев застегнуть штаны, как ошпаренная бежала к стоянке, боясь даже оглянуться. На ночь рюкзаки повесили высоко на ветки: «Чтоб росомахи не воровали еду». Я всю ночь чего-то кричала, видимо отбивалась от нападавших меня хищников. В каждом шорохе и шевелении мне виделось некое подобие рыси или медведя — как выглядела росомаха я не знала.

День второй

Следующий день был другой. Погода очень испортилась, и мы шли практически по вьюге. Ни о каких красотах не могло быть и речи. Твой взор направлен исключительно под ноги. Маршрут помню с трудом, плелась в конце, постоянно ожидая росомах под каждым кустом. По дороге встретили группу туристов — человек восемь, возрастом за сорок. Это была категория туристов, которые даже дома едят гречку с тушенкой, и любят петь песни под гитару про дружбу, любимую тайгу, треск костерка. Обменялись приветствиями и разошлись по разным маршрутам.

На закате мы поставили лагерь перед подъемом на плато. А когда проснулись, обнаружили, что находимся в тумане. Мы были у подножия небольшой горы, а точнее плато, с которого нам потом предстоял сложный спуск с разными приспособлениями в виде обвязок, веревок и прочего. Лично я тихо обрадовалась туману — отдохнем. Поход представляет собой постоянное движение. Только ночью и во время еды ты куда-то не ломишься. Идешь, и думаешь: «А в тюрьме макароны дают. А меня росомаха сейчас порвет». Идешь, идешь, идешь, и думаешь — ну когда же, наконец, можно будет постоять?! Но руководитель очень расстроился. Он был настоящим спортсменом, и задержка даже на один день была для него просто ужасна. Когда идешь по маршруту, кажется, ну зачем ты вообще собрался в этот поход? Нормальные люди сидят дома, ну или ездят на теплые острова. Нет, я больше никогда не будут ввязываться в подобные авантюры. Но каждый раз ты просто летишь в новое место. В итоге весь день мы просидели в палатке в приподнятом настроении. Только руководитель переживал.

Обсуждали подробности интимной гигиены. Я много нового узнала о бытие мужчин в тяжелых условиях… Было весело, для нас это была лишь временная задержка в дальнейшем сложном походе. На следующее утро нам показалось, что погода начала проясняться. На самом деле это все — вранье. Ни черта она не прояснилась. Просто у всех свербило, что мы теряем время, и можем не уложиться в сроки, пройти нужное расстояние и взять нужные перевалы. Дело в том, что любой спортивный поход, заявленный на определенную сложность, должен соответствовать требованиям — определенное количество времени, нужное количество перевалов и уровень их сложности. С сидением второй день, мы могли не успеть. Поэтому мы собрались, и пошли на плато. Мы его потом гнойником прозвали.

Начало

Когда пошли на плато, уже посередине дороги началась снежная вьюга, и перестало быть что-либо видно. Мы  надели обвязки, связались веревками и пошли дальше. Не разглядеть ничего — «даже лапы не видно». В какой-то момент мы были в таком молоке, что не было ясно, где верх и где низ. Невероятное ощущение — ты думаешь, что идешь вверх, делаешь шаг, а оказывается, что здесь спуск. Денис, наш руководитель, привязал к веревке ледоруб и стал бросать его перед собой — так видно было хоть наклон или есть ли обрыв. Тут все поняли, что идти дальше нельзя, и надо ставить лагерь.

Никакой растительности на плато естественно нет, и вообще оно продувалась всеми ветрами. Стали делать из снега большие «кирпичи». Таким образом, вырыли яму, и снежными блоками обложили стену вокруг палатки так, что даже макушки ее было не разглядеть. Резать «кирпичи» на морозе тоже искусство. Вьюга была такая, что залепляло все глаза.

У всех было мрачное настроение. У каждого от своего. Все начинали понимать, что поход срывается. Тогда горевали только об этом. Но даже злые, мы не залезали в спальники, и сидели просто на ковриках, и болтали. В эти первые дни сидения, мы ели как обычно, как было предусмотрено маршрутом, ну может чуть скромнее. И последующие несколько дней мы почему-то продолжали питаться нормально. От цивилизации мы были очень недалеко. С этого плато были спуски в разные долины, и один из них — не по нашему маршруту, вел к дороге, от которой по прямой можно было попасть в Кировск — ближайший населенный пункт. Ходу до него было один день на лыжах, ну может чуть меньше. Поэтому мы не беспокоились о происходящем. К тому же у нас были мобильные телефоны, а как известно любому дураку-походнику и спасателю-эмчээсовцу, что ловят они ну просто везде в Хибинах! (Это же не дикий и высокогорный Памир или Тянь-Шань.) Ловило действительно везде. Кроме нашего гнойника. Денис предположил, что это связанно с соседством рудников по добычи апатитов, они, мол, перебивали связь.

Продолжали сидеть и рассказывать анекдоты. Но даже лехина кавказкая папаха, которая оттеняла его абсолютно альбиносую внешность, не радовала взор. Я даже о росомахе перестала думать. От скуки, мы смастерили из снежных кирпичей небольшой лабиринт из стен — для туалета, чтобы можно было с комфортом существовать.

Лавина

Через несколько дней стояния на этом плато, я услышала что-то жуткое. Мы сидели все вместе в палатке, и вдруг пошел страшный гул — сошла лавина. Я не сразу сообразила, что мы наверху плато, сначала меня обуял такой животный ужас, который наверное можно испытать только встретив лицом к лицу медведя. Внутри меня что-то оборвалось. Сообразив, что это сходит вообще с соседнего плато, стало легче, но не сильно. С этого момента, я поняла, что что-то не так. Все это время наша палатка находилась в молоке. Уходить от нее можно было не больше, чем на два метра, иначе не видно ничего. Мы уже лежали все время в спальниках, и не вылезали — держали тепло. На четвертый день сидения, а точнее уже лежания, мы поняли, что это черт знает сколько может продолжаться, и надо уменьшить рацион. И мы стали экономить еду. Все, что у нас было, мы растянули на максимально возможное время. Туман плотно сел на нас. Но мы все равно ждали, что вот-вот он уйдет. И мы спустимся в долину, и поедем домой. Но потом мы начали понимать, что облако не проходит, время идет, газа ограниченное количество (готовили на нем), и еды уже очень мало. А ничего не происходит.

Когда я слышала подобные истории, я не могла понять, а почему нельзя медленно и потихоньку спустится? А вот нельзя! Обвязки, ледорубы, кошки (приспособления на обувь для хождения по льду) — все есть, что еще надо? Мы даже знаем, где находимся. Но нельзя! Ибо погрешность хотя бы в 10 метров гибельна — с одной стороны мы спустим лавину (постоянно идет снег), или просто попадем на снежный козырек (когда на вершине он образовывается, как на бейсболке, из снега), с которого можно сорваться. А с другой стороны — скалы. Поэтому мы ждем. Уже очень долго. Хотя время здесь идет иначе… Даже счет дней потерялся.

Про еду

Когда стала пропадать надежда, мы перешли на совсем сухой паек — так мы питались уже неделю, а может и намного больше — не помню: кипяток, в который добавлялся кусочек масла, одна пачка сухариков «4 корочки» на четверых, т.е. каждому по корочке, как Буратино, которые погружались в воду с маслом, и делали ее похожим на бульон. Для нас это самый настоящий суп. А на десерт — раньше по два кубика (теперь уже по одному) сахара. Никогда в жизни не думала, что можно вот так просто есть сахар! На самом деле это был деликатес! Это мечта. Еда три раза в день, и «суп», точнее самый плотный прием, только на обед (самый долгожданный и сытный) и… сахар… На завтрак иногда просто только сахар. Без излишеств. Ты его кладешь за щеку, а он медленно тает, и начинает стекать по горлу, сначала разлагаясь на языке. Ты стараешься задержать его, но он неуклонно растворяется и исчезает в тебе. Сказать, что мы голодаем и хотим есть, это ничего не сказать. Тема еды с одной стороны табуирована, с другой стороны самая обсуждаемая. Поскольку у нас сложный поход, с огромными тяжестями, развлечений с собой никаких. Вообще. Мы все время лежим. Лежим в спальниках. Раньше играли в словесные игры. Но уже на пятые сутки мы назвали все города, которые только знаем, все слова и перебрали все игры. Тогда мы начинали молчать. Молчание могло быть долгим. Например, спустя часа два кто-то неожиданно мог вспомнить какой-нибудь город! Когда играли в слова, все слова, связанные с едой называть было нельзя. При слове «булки», человека, нарушившего табу подвергали «остракизму». С другой стороны, самая любимая тема — разговор кто что купит на «большой земле».

— Я подойду к палатке, и куплю большой сникерс! Нет, два!!!!

— А я куплю батон, белый батон, пусть он будет даже жестким, я его весь съем…

— Хотя к черту сникерс, тоже куплю батон, а еще сыр «волна». Я его знаешь, возьму и положу между половинами батона…

— А я бы съела с нашим бульоном — доширака. Вермишель, вкусная такая… Хотя тоже куплю батон, и маслом его…

Каждый представляет, как мы победно спустимся в Кировск, и будем есть батон, простой батон — белый, нарезной. Боже, неужели есть что-то в мире вкуснее?

У нас отложена еда на последний рывок, чтобы были силы дойти, если вдруг когда-нибудь в мире что-то изменится… Но надежда, как и газ, пропадает. А вселенная — наша палатка и бесконечное облако, поглотившее и переваривающее ее вместе с нами.
Продолжение следует


0 thoughts on “Когда меня не было (часть 1)

  1. Восторг! Один из впечатлявших меня фильмов это «вертикальный предел». Жду продолжения рассказа.

  2. Восторг! Один из впечатлявших меня фильмов это «вертикальный предел». Жду продолжения рассказа.

  3. Восторг! Один из впечатлявших меня фильмов это «вертикальный предел». Жду продолжения рассказа.

  4. Восторг! Один из впечатлявших меня фильмов это «вертикальный предел». Жду продолжения рассказа.

  5. Так, первую часть прочитал. Сейчас возьмусь за вторую. Захватывает ))

  6. Так, первую часть прочитал. Сейчас возьмусь за вторую. Захватывает ))

  7. Так, первую часть прочитал. Сейчас возьмусь за вторую. Захватывает ))

  8. Так, первую часть прочитал. Сейчас возьмусь за вторую. Захватывает ))

  9. Ужас-ужас!
    Узнаю брата Колю.)
    Когда мне три года было, моя мама в Хибины ломанулась, оставив меня с бабушкой. На соседнюю группу лавина сошла. Моя, слава богу, вернулась.))
    Однажды она поехала на вокзал провожать подругу в Крым и узнав, что в поезде есть места, уехала с ней. Позвонила мне из Харькова. Тогда мобильных телефонов не было. А я была школьница и осталась дома одна.))
    А в 75 лет она начала моржевать.

  10. Ужас-ужас!
    Узнаю брата Колю.)
    Когда мне три года было, моя мама в Хибины ломанулась, оставив меня с бабушкой. На соседнюю группу лавина сошла. Моя, слава богу, вернулась.))
    Однажды она поехала на вокзал провожать подругу в Крым и узнав, что в поезде есть места, уехала с ней. Позвонила мне из Харькова. Тогда мобильных телефонов не было. А я была школьница и осталась дома одна.))
    А в 75 лет она начала моржевать.

  11. Ужас-ужас!
    Узнаю брата Колю.)
    Когда мне три года было, моя мама в Хибины ломанулась, оставив меня с бабушкой. На соседнюю группу лавина сошла. Моя, слава богу, вернулась.))
    Однажды она поехала на вокзал провожать подругу в Крым и узнав, что в поезде есть места, уехала с ней. Позвонила мне из Харькова. Тогда мобильных телефонов не было. А я была школьница и осталась дома одна.))
    А в 75 лет она начала моржевать.

  12. Ужас-ужас!
    Узнаю брата Колю.)
    Когда мне три года было, моя мама в Хибины ломанулась, оставив меня с бабушкой. На соседнюю группу лавина сошла. Моя, слава богу, вернулась.))
    Однажды она поехала на вокзал провожать подругу в Крым и узнав, что в поезде есть места, уехала с ней. Позвонила мне из Харькова. Тогда мобильных телефонов не было. А я была школьница и осталась дома одна.))
    А в 75 лет она начала моржевать.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *